ЕМъ Евгений Мякишев (kunshtuk) wrote,
ЕМъ Евгений Мякишев
kunshtuk

old school party in the club XL: работа с любовью над ошибками*

*) без препинаков
dv92ur4ZXwQ



Клуб XL это объединение мыслящих литераторов, собрание чудаков, ток-шоу.
Костяк клуба составляют Еврипид Антиноев, Гюрза Иллюминатова, Боб Жандарков, Вольф Заканючный, Азраил Чумаков, Енох Мукинщуп, Сеня Рубильник и другие. Есть также статисты: полковник Зэт, Владимир Ильич и пр.
Вы тоже можете стать участником и завсегдатаем, хотя я лично и не имею намерения приглашать Вас, потому что клуб популярен и народу иногда собирается больше чем нужно. И президент клуба Еврипид нервничает, так как управлять агрессивной переваливающейся за критическую массу тусовкой ему тяжело, он старенький. Древнегреческий римлянин. Спокойный теософ, усталый софист.
Позвольте информировать Вас о первом в отчетном году заседании Клуба.
Выступал известный ратоборец Алексей Ахматов. Он издал множество книг и является руководителем Лито «Молодой Петербург», объединяющего любителей литературы от семи до восьмидесяти лет.
Шутка его жизни состоит в том, что иногда он остроумно и безудержно импровизирует на тему «Горенко».

Сам он высокий человек не очень большого роста. С уютным брюшком. Имеет обширный лоб и лицо, слегка поднимающееся к высотам лба и одновременно как бы сползающее к брюкам. Респектабелен. Наряжен изящно. Кофта, цветная рубашка приглушенных тонов, ботинки. Жокей шармов, композитор фигуральности.
Он отчетливо читал из своих книг под названиями «Воздушный Коридор», «Сотрясение Воздуха», «Воздухоплавательный Шар» и др.
Где-то по середине чтения строптивый Полковник Зэт попросил его не проглатывать окончания звуков.
Примерно такое читал.
«Да светофор рябины у развилки переходить дорогу запретил», «я все-таки был настоящий», «я повторяю для любви приборчик сей изобрели и он почище чем мортира помог завоевать полмира».
Так сказать, в саду горит светофор мортирующих рябин.

Перехожу к обсуждению.

Сеня Рубильник:
– Под соусом советского намаза
с приправами душевной теплоты
интимно умирающее мясо
в цепях непобедимой красоты…

Чумаков:
– Если бы я сказал что набор прочитанных сегодня текстов это некий дневник сильного поэта, куда он заносит свои упражнения и тренировочные разработки в ожидании настоящего вдохновения или темы, я бы преувеличил и сделал бессовестный комплимент.
На самом деле Алексей Ахматов безнадежно поздне-советский поэт. Ужасно крепкий и совершенно второстепенный. То есть такой, каких любила Советская власть. Умудренный соперничающий и сотрудничающий с публицистикой в производстве несгибаемого оптимизма, какой-то затхлой приглупленности в условиях напыщенной грандиозности высказывания и прочего дурацкого пафоса, извивающегося от желания огибать.
Как так у них получалось пока неясно. Возможно, крепкие второстепенные поэты действовали в рамках давящей тенденции и производили схематичный продукт. Жонглирование сущностными идеологическими сопоставлениями, калибрование разменных величин в рамках ужесточенных догм. Бодрость, афористичность, светолюбивые поползновения. Пустой разговор по-крупному, заводящий в тупик торжества и уничтожение тупика посредством твердосплавных афоризмов.
Вследствие, вероятно, этой схематичности выходит любопытное, но удручающе поверхностное творчество, от которого невозможно ожидать метафизического прорыва. Поэт путем штамповки горячими руками в отсеках холодного сердца, пытается произвести рычащую каплю огненности, но она почему-то неизменно оказывается водой.
Мир его ясен, податлив, состоит из приятных образов удобных в обработке. Эти образы ловко умеют сталкиваться, высекаю нотку светлой жизнеутверждающей грусти или наоборот умеренно-уверенной ярости. Если не пошлости.

Антиноев:
– А не находите ли Вы, что та ниша советского поэта, которую он уверенно и упорно занимает, как раз является достойным поведением и поэтической находкой.

Чумаков:
– В ответ на Ваш вопрос позвольте прибегнуть к ассоциативному методу, не в том смысле, что я настаиваю на непоколебимости сравнений, а в том разрезе, что для понимания необходимы иллюстрации.
Итак, первое. Вот через речку здание, в нишах стоят гипсовые фигуры людей и богов. Алексей Ахматов может раздеться и встать в свободную нишу. Второе. Вот бегут поэты. Бегут стометровку. Евгений Мякишев, Евгений Антипов и др. Вместе с ними бежит и Алексей Ахматов. И наравне с прочими. Но он бежит на костылях. И в рамках лживости нашей жизни вообще это нормальное явление. Но не будем забывать о лживости.
То есть. Происходит топтание торможение повторение пройденного, а когда он делает попытки прорваться, они выглядят недостаточными. Отвратительность заключается в его стоянии у подножья вершины.


v40VrKb2mtU
Tags: xl
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments