ЕМъ Евгений Мякишев (kunshtuk) wrote,
ЕМъ Евгений Мякишев
kunshtuk

Литература без розы в петлице

Сразу несколько человек попросили вдруг меня написать о выступлении поэта Мякишева. Уж не знаю, чего вдруг уверовали в силу моего слова. Про культуру я вообще не пишу, потому как хоть и слежу за ней, но обсуждать не берусь, т.к. за чью бы я персону ни взялась, все равно получится про Путина, что называется. Но раз спрашивают, отвечу.
Знаете, меня спросили, как могла я, мол, и сама на такого поэта пойти, и других позвать.
В Петербурге люди лицемерны. Мне даже кажется порой, что основная аудитория местной богемы — поэтов, писателей, художников — куда лицемерней провинциальной. Моралисты возмущаются: Мякишев ругается матом, у него странная биография, он много пил. Аудитория вдобавок местечкова, она любит играть в педагогику и по-педагожьи вздыхает: поэзия де ничему не учит (представьте, и в XXI веке есть такие мамонты). Кроме того, аудитория в массе глуповата, потому что среди умных непроходимых оптимистов не бывает. А среди любителей питерской поэзии таких — тьма, и все они недоумевают: почему стихам не хватает позитива? Страшнее этих только романтики: вот уж кто полные кретины. Переживают, что поэзия утратила романтичность. Я, к слову, еще из школьных лет, запомнила, что романтика — это топорно сымитированная при помощи готовых семиотических конструкций реальность. То есть, если тебе в настоящей реальности невесело и ты не можешь ее сменить/преобразовать сам, то обращаешься к стандартному джентельменскому набору: закат над волнами, прогулки по крышам, поцелуи под дождем, роза в петлице... что там есть еще среди подобного дерьма?
Розы в петлице и ночных прогулок по крышам у Мякишева нет. Это для литературы большой минус, да. Чудовищный минус. Выдрать, может, тех, которые без розы?
Если серьезно. Я удивилась тому, что: 1) публика на хороших поэтов ходит немногочисленная, 2) поэтов ходят слушать только другие поэты, 3) в городе процветает вкусовщина.
Друзья! Как человек хоть и с посредственным, но литературоведческим образованием говорю вам, слова «нравится-не нравится» применительно к литературе произноситься не должны. Тем более негоже издавать эти похабные звуки людям, которые замахнулись причислить себя к любителям или, тем более, знатокам литературы.
Литература бывает хорошая и плохая. Все. Точка. В хорошей литературе могут быть маты, в ней могут расчленять трупы, жевать сопли. Литература от этого хуже не станет. Поэзия тоже. На русском языке созданы килотонны галиматьи про розы, закаты и рассветы, но от роз и мимоз еще ни одна галиматья литературой не стала, а уж хорошей литературой — подавно.
Литература может быть агрессивной. Может быть очень откровенной, очень страшной. Боитесь читать — не берите в руки книжек. Вообще никаких не берите — это лучше, чем читать дрянь.
А читают у нас, к сожалению, одну почти лишь дрянь. Наша нация, даже когда она называла себя самой читающей, читала в основном дрянь. Я думаю, 99% советской литературы, которой советские граждане зачитывались в поездах московской подземки, к нашему общему счастью уже сгинули к чертям. А ведь кто-то эту лабуду читал?!
Те же и читали, что читают терабайты дряни теперь. И хотя у нас сегодня издается почти все, что есть в литературном мире достойного, литература эта испытывает еще большую конкуренцию, чем испытывала в советское время, заваленная кондовой кухонно-табуреточной беллетристикой.
Сколько мусора, сколько шлака собрал сегодня интернет, соцсети, свобода и гласность? Читатель бедный, читатель болезный пробирается через эти отвалы к настоящей литературе годами да так и не добирается.
Что до литературы? Даже в поэзии, питерской, современной, сколько дряни? Вы знаете, что едва ли не каждый вечер в городе проходят поэтические чтения? Сотни, тысячи поэтов, словно спрут, окутали город. Поэзия сегодня — мода, что-то вроде рок-н-ролла. В 1980-е годы протестная молодежь взялась за гитары и стала лабать кондовый рок. Тогда драли горло «под Летова», а сегодня: мальчики - под Горохова, девочки - под Полозкову. Вы знаете, сколько в одном только Петербурге существует поэтических объединений, поэтико-бандитских сообществе и литературных цехов? ОПГ, бригады, фронды... Все как один — в разноцветных кедах, с хипстерскими бородами и словарным запасом Двача. Новое поколение, единственное сытое поколении в России, создало себе собственную масс-культуру, которая только по незнанию и из самоуверенности преподносится как субкультура. У этой молодежи народилась какая-та своя этика, которая в первую очередь гласит, что нужно все время что-то делать, созидать. Это называется «движуха». Есть талант или нет — делай, созидай. Ну а вторая статья кодекса этики — позитив.
Вот и поэзия эта, что массово захлестнула большие российские города, так многословна и так позитивна, инфантильна: о букашках пишут, о том, что утром не высохли на батарее носки и что сломалась электробритва, но все равно все будет хорошо. Неказистая, в общем, поэзия: и таланта нет, и правды нет, и ни о чем. Самоуверенная поэзия самоуверенной молодежи, которая, от Петербурга до Владивостока, толкает публике свой ширпотреб. Под рюмочку, под бокальчик катятся по стране псевдолитературные вечера. Бунин писал как-то, что звали его в кабаке перед буржуями матерные стихи читать, так он лабухом не пошел.
А здесь — пошли. Эти опг, бригады, подельники, наглые варежки ходят по клубам, читают в перерывах между первым и вторым.
На такую «литературу» ходят, как и на лабухов нэпманы ходили: там тебе и поэт в кудрях, и романтика, и позы, и надежды на позитив.
Написала про выступление Мякишева — получила от морализаторов и «позитивного» поколения дулю в лоб: дескать, Мякишев мрачен, груб, стихи его — все про кишки и мясо, а вот мальчики в кедах — всякие опг и наглые варежки — это литература.
Ну уж, друзья. Весельчаки у нас только в президиумах Союза писателей заседают. А что касается мальчиков, то этих не то что слушать — читать нельзя.
Вообще, я бы поняла, если бы петербургская публика придерживалась той же, что и у меня, тактики ходить только на поэтов, которые хорошо читают. Но ведь нет, ходят на плохих! Толпы молодежи таскаются из клуба в клуб слушать, как поэты в кедах запинаются даже на собственных запятых.
А хороших поэтов слушать не ходят. Собственно, я об этом. Мякишев здесь совершенно ни при чем. Я просто сходила его послушать и в очередной раз удостоверилась: в городе Петербурге на хорошую поэзию настоящей публики (за вычетом самих поэтов, жен, детей и друзей поэтов) и 15 человек не наберется.
Город стал лицемерен, провинциален и неразборчив. Пожирает дрянь, да еще требует, чтобы дрянь, как пилюлю, от трезвости жизни его лечила, от уныния, безответной любви и подагры. Так для этого, друзья мои, есть клистирная трубка.
А литература вот. Послушайте. И в следующий раз сходите.
Анастасия Миронова

10517280_596377150490786_7287181875756055718_o

10669170_596375267157641_821507934230423041_o

1900329_596375247157643_3245706768543024007_o

1167351_596375210490980_7523596118103757448_o

10152022_720464168033969_5467232559584961400_n-4

10644462_596377160490785_1062410607970001638_o

10655235_596375140490987_3400491342427727678_o-2

10431385_596374920491009_4833524973966414202_o-2

1926107_596374917157676_6625871184342065942_o



Tags: ВИДОСтИХИ, УТКА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments